Как я работала промоутером в продуктовом

62

Эту ту самую историю нам прислала наша читательница Юлия Корчагина, которая продолжает исследовать слои этого безумного мира, меняя место работы с частотой взмахов крыльев колибри. Мы уже знаем о танцевальной секте колл-центра компании пылесосов КИРБИ, в ритуале которой Юлии довелось поучаствовать. Теперь пришло время для Той самой истории о настоящем суровом заводском промо сигаретной продукции среди дровосеков и ночных бабочек. Юлия, спасибо вам! Будьте осторожнее, ждём от вас новостей! Дорогие читатели, если вы тоже попадали в неловкие, сумасшедшие и дикие истории, незамедлительно присылайте их нам на почту!

Лет пять назад, когда я вновь бросила институт, меня приняли на один местный канал, где утром я снимала всякие «бантики» — сюжеты про мыловарение, йогу и детские праздники, а вечером после телека отправлялась допоздна в продуктовые магазины работать промоутером и рассказывать людям про сигареты. Моей задачей было менять чеки, по которым были куплены сигареты, на подарки: футболки, зажигалки и полотенца.

Трудилась я обычно часов до 12 ночи. Я должна была стоять в центре магазина в голубом платье и туфлях на высоких каблуках, улыбаться и рассказывать всем проходящим мимо меня людям старше 18 лет о том, что они получат, если купят пачку, а то и блок наших сигарет.

Магазины менялись каждые несколько дней. Работала я в самых разных местах и как-то раз оказалась в типично заводском районе: много заборов, всего пара магазинов и одна школа. Это был маленький магазинчик на отшибе, торговали там продуктами, немного овощами, фруктами и всякой мелкой дрянью. Меня познакомили с продавцами, и мои трудовые вечера начались.
— О, смотри, смотри, — говорили продавщицы каждый вечер, показывая на меня пальцем, когда я появлялась в дверях, — сейчас будет концерт.

И это действительно был концерт.

Я шла переодеваться в маленькое пыльное помещение магазина, где хранили пустые ящики. Выходила я оттуда в своем почти не помятом голубом платье, шатаясь на высоких каблуках, вставала посреди зала в позу солдата и ожидала проходящих. Каждый вечер в магазин приходило много людей, они закупались в основном водкой и сигаретами, выслушивали меня, с удовольствием брали блоками мои сигареты и получали за это зажигалки. Это были мужчины за 30, одни часто говорили сами с собой, а другие приходили с большим количеством мелочи в 10 и 50 копеек. Иногда продавцам приходилось по часу считать эти деньги.

На третий день моей работы все они стали со мной здороваться, некоторые были готовы даже «унести меня на руках подальше из этого магазина». Почти ежедневным гостем магазина был брутальный мужчина Шурик с бородой и топором. Шурик был рыжим, картавил и, сдвинув брови, походил на Карабаса-Барабаса из «Золотого ключика». При виде меня он всегда расплывался в улыбке, долго качал головой и делал брови домиком. От этого у меня всегда холодела спина и становилось не по себе. Говорил Шурик мало, почти всегда по делу: просил водки или брал под запись что-то в магазине. Шурик никогда не расставался с топором.

Как-то вечером он появился добрее чем обычно — получил зарплату. Купил два блока моих сигарет, долго выбирал подарочные майки: ни одна из них на него не налезала. Закончив с выбором, Шурик остановился на майке и полотенце, уставший, но довольный он забрал подарки и ушёл, забыв про топор.
— Эй, Вальк, глянь, Твердолобый наш про мачете своё забыл, — пожаловалась одна из продавщиц другой, копошившейся на складе.
— О, Карабас, искать его будет, — ответила со смехом вторая, — надо убрать, а то потом ещё пришибёт.
— А может, выкинем?
— Надька, ты дура? Он же нас потом, умишком своим даже не подумав, в котлеты превратит. Это он на эту засмотрелся, — показывает пальцем на меня, не особо понимающую, что происходит.

Глядя на меня они смеются. Просят принести топор.
— Подай нам эту хрень сюда! — кричит мне Надька, — я её за прилавок уберу, явится наш Хвазимодо, отдам.
— А почему он всегда с топором ходит? — интересуюсь я.
— А я что, знаю, что у него там в голове, чем его там в своей психушке лечат.
— Лечат? — переспрашиваю я.
— Ну, да. Тут же рядом психушка и бордель еще. Одни и те же кочуют туда-сюда. Есть те, кто милостыню просит у церкви.

До меня доходит информация. Становится не по себе. В следующий вечер Шурик заходит в магазин с другом, забирает свой топор.
— Что ты здесь делаешь, морячка? — спрашивает у меня лысый друг Карабаса, пока тот покупает яблоки и водку.
— Работаю, — ухожу в ступор я, но, пытаясь прийти в себя, рассказываю ему об акции, однако мужчина крутит головой.
— Сигареты мне не нужны, Шурик на днях купил, а вот тебя я бы купил, сколько ты стоишь? — улыбаясь, подмигивает он мне.
— Дорого.

Наш диалог прерывает Шурик, они уходят. Лысый в дверях машет мне рукой, продавщицы смеются. Решаю с завтрашнего дня больше не выходить в голубом платье — начальства в это время почти не бывает, а мне как-то будет спокойнее. На следующий вечер продавщицы поддерживают мою инициативу не надевать униформу:
— И правильно, что ж ты опять будешь как нелюдь. Тем более в пятницу, у нас тут в твоём «голубом виде» делать нечего.

Вечер пятницы проходил довольно спокойно: разгоняли детей, жаждущих купить сигарет и получить подарки, и отбивались от пьяных, желающих со мной познакомиться и закурить прямо в магазине, причем все разом. Некоторые готовы были принести из дома чеки и пачки «моих сигарет», только чтобы им досталась зажигалка. Часть народа хотела выкупить у меня подарки прямо так, но я держалась. Женщины, толстые и ярко накрашенные, одетые в леопардовые лосины, приходили в магазин за сигаретами и водкой. Некоторые из них были без зубов.
— Ты чего здесь, как кукла стоишь? Не хочешь пойти поработать с нами? — смеялись они, потом одна тянула за рукав другую, — пошли, нас Эдик ждёт, — они снова смеялись и уходили.

Меня дико удивлял вид этих женщин, мне тогда казалось, что все «ночные бабочки» должны быть молоды и прекрасны, как в произведениях Бальзака. Беззубые неряшливые растрёпанные женщины в леопардовых лосинах не вязались у меня в голове с красавицами из фильма «Мулен Руж».
— Эй, тёлка, сколько стоят твои зажигалки? — оборвала мои мысли одна из жриц в порванных колготках и с синим фонарём под глазом.
— Зажигалки не продаются, их можно поменять на чеки от сигарет, — промямлила я.
— Ну вот, Серёг, не будет тебе зажигалки, — ответила женщина, поворачиваясь в сторону еле ковыляющего мужчины, — я такую мерзость не курю.

Постояв ещё около получаса на работе, я отправилась домой, решив больше не быть промоутером. Меня хватило на месяц работы, и зарплату я в этот раз получила.

Прислать свою историю

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

3 комментариев

  • Paranoid Park:

    Сигареты – это еще ладно, шик и прочее лакшери. Я в юности в супермаркете славного города Ижевска стояла в кокошнике и бодро предлагала местному населению отведать пельменей с зубочистки – мужик с топором мне не являлся, но голодные заводчане, охочие до халявной сомнительной еды тоже выдавали Сатану.)

  • Во времена студенчества я колесил по городу от одного супа до другого где проходили промо-акции, пробуя всевозможные продукты. Насытить пару кусочков колбаски, шоколадки и стаканчик кваса конечно не могли, но позволяли в течении дня не испытывать щемящую пустоту в желудке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *