Алфавит: Д — Долгострой

DOLGOSTROI

Рубрика «Алфавит» и Саша Нелюба героически исследуют показательные русские слова. Например, Долгострой — вы живёте среди этих зданий, которые должны были возвести ещё пару десятилетий назад, но потом либо деньги закончились, либо всё украли, либо у сусликов отобрали пути миграции. Но кто-то взял на лапу и на сусликов забил, а мы теперь живём в России, которую мы не достроили.

Впервые с таким явлением российской действительности, как долгострой, я столкнулась в детстве, и сопровождал он меня до самого моего совершеннолетия. Я родилась и первые семнадцать лет своей жизни провела в городе-герое Туле. Город-герой, кстати, ведёт Твиттер под именем Тула Самоваровна, язвит и употребляет слово «жопа». Ну, ладно, ретвитит слово «жопа». Тула Самоваровна и сообщила миру в октябре 2012 года о сносе недостроенного здания Тульского театра кукол.

Тульский государственный театр кукол, дающий представления с 1937 года, располагается в двухэтажном особняке XIX века. Планировка и отделка помещений в нём мало чем отличаются от магазинов и парикмахерских, занимающих соседние особняки. Когда меня приводили туда в детстве, все эти подъездные лестницы, тесные пространства и абсолютная неприспособленность помещения под нужды детского театра так ни разу и не дали мне поверить в художественную условность и хоть раз почувствовать волшебство. При этом каждый день я ходила в детский сад мимо строившегося нового шикарного здания, в которое ещё до моего рождения, с 1984 года, готовился переехать кукольный театр. Мне всё время ужасно хотелось попасть внутрь. У нового здания были башенки, затейливые окошки по фасаду, из которых, казалось, вот-вот выглянет какой-нибудь мишка или Петрушка. Проект здания поражал воображение.

Время шло, в детский сад я ходить перестала, театр вялотекуще строился. В шестом классе после школы я стала ходить в художку. Художка находилась через дорогу от моего бывшего детского сада. И я снова ходила мимо отгороженного забором, к тому времени уже давно не строившегося театра и его пугающих пустотой и следами вандализма окошек. В начале 2000-х вокруг долгостроя, уже ставшего одной из примет города наравне с самоварами, пряниками и памятником динозавру-Тёще, снова началось какое-то шевеление. На заборе появилась ироничная надпись «Дайте срок, я всё дострою», за забором обнаружилась строительная техника, но к тому времени, когда я окончила школу и уехала из Тулы, долгострой снова перешёл в разряд недостроя и застыл насовсем. В 2012 году после многочисленных споров между сменявшими друг друга собственниками, препирательств города с жителями и даже стычки прокуратуры с судом его всё-таки сравняли с землёй. Разрушить оказалось дешевле, чем разбирать и утилизировать.

Двадцать восемь лет, 60 000 000 рублей, детские надежды нескольких поколений, недовольство жителей города обшарпанной, а в последние годы и вовсе осыпавшейся им на головы махиной на главной улице города-героя. История так и не построенного кукольного театра в Туле — это типичная история российского долгостроя. Если собрать вместе все эти НИИ, торговые и бизнес-центры, аквариумы и океанариумы, жилые многоэтажки и прочие грандиозные, но так и не воплощённые, несмотря на вбуханные миллионы, проекты, можно составить картину одного большого и нескончаемого долгостроя, в котором все мы живём. Россия, которую мы так и не построили.

Проект Дома советов в Калининграде

Проект Дома советов в Калининграде

Свой собственный эпохальный долгострой есть практически в каждом регионе нашей необъятной. Дом советов в Калининграде, известный в народе как «закопанный робот» или просто робот, начал строиться в 1970 году, с тех пор успел стать одним из символов города, снискать нежную любовь одних горожан и ненависть других, в 2011 году был назван местным губернатором «позором» и должен был быть снесён, однако до сих пор стоит и периодически даже подновляется снаружи, оставаясь бесполезным и не введённым в эксплуатацию. В 2006 году был заложен фундамент и возведён каркас пятизвёздочной гостиницы в Ростове, которую всё ещё планируют достроить к ЧМ в 2018 году. К чести Ростова, несмотря на перерыв в строительстве вплоть до 2012 года, на сегодняшний день гостиница Sheraton уже не выглядит заброшенным абандоном. Двадцать лет строилась Архангельская областная клиническая больница. Фундамент гостиницы «Чайка» в природоохранной зоне Ярославля заложили ещё в 1980 году. Первые перебои с финансированием начались уже в 1981. С середины 90-х долгострой, ставший недостроем, несколько раз собирались реконструировать. Сегодня зияющая оконной пустотой недостроенная «Чайка» так и торчит посреди Ярославля. Этот список можно продолжать до бесконечности, попробуйте на досуге задать в поисковике запрос «Долгострои России», «Долгострои Москвы», «Долгострои (подставить название любого города или региона)». Долгие часы рассматривания всевозможных абандонов вам гарантированы.

Oткрытие движения на первом участке трассы «Москва-Санкт-Петербург»

Oткрытие движения на первом участке трассы «Москва-Санкт-Петербург» в конце декабря 2014 года

Вы помните, откуда взялась Евгения Чирикова и кто такой Михаил Бекетов? Это защитники Химкинского леса. Защищать этот самый лес они взялись от строительства платной трассы Москва — Санкт-Петербург. Чирикова после этого стала одним из персонажей русской оппозиции, а Бекетов скончался через несколько лет после нападения, во время которого был жестоко избит и стал инвалидом. В лесу в итоге всё-таки вырубили просеку, трасса вялотекуще строится, куски её сдаются в эксплуатацию; до конца строительства, запланированного ещё в 2006, далеко, конечные сроки то и дело отодвигаются, сданные в эксплуатацию участки, по свидетельствам автолюбителей, не стоят ни тех денег, что в них вгрохали, ни тех, что требуют за проезд по ним. Строительство скоростной платной автомагистрали, дублирующей уже имеющуюся бесплатную, имеет все шансы стать очередным долгостроем, пролегающим через обе столицы.

Кстати, о столицах. Самый, пожалуй, знаковый долгострой Санкт-Петербурга — Комплекс защитных сооружений от наводнений, начатый ещё в 1979 году и впервые опробованный только в 2011. Тридцать два года — нормальный срок для России, общее количество вбуханных в него денег из-за разницы стоимости валюты на протяжении этих тридцати двух лет подсчитать сложно.

«Синий зуб». Фото: Sidik iz PTU / Wikimedia Commons

«Синий зуб». Фото: Sidik iz PTU / Wikimedia Commons

А уж что до Москвы, так в столице нашей Родины в 2014 году насчитывалось только официально больше ста тридцати объектов-долгостроев и недостроев. Весь этот год заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин только и делал, что отчитывался о сокращении количества долгостроев в столице. Однако речь каждый раз шла по большей части о затянувшемся строительстве жилых домов и комплексов. В то время как самые знаковые долгострои Москвы, уже успевшие стать символами своих районов, как стояли заброшенными и недостроенными, так и продолжают стоять.

Это и знаменитый «Синий зуб» на Юго-Западной, заложенный ещё в 80-х и осыпающийся на головы студентов сначала АНХ, а теперь РАНХиГС с конца 90-х; и задумывавшийся по грандиозному проекту океанариум на Поклонной горе, официальный сайт которого сегодня встречает посетителя вывеской «ПРОДАЁТСЯ!» и многозначительной формулировкой «Уникальное месторасположение, выгодное и для жилой, и для океанариумной функции»; и знаменитая среди всех любителей поиграть в сталкеров или в зомби-апокалипсис Ховринская больница; и частично демонтированный в 2014 году проросший изнутри деревьями и покрытый граффити снаружи павильон на ВВЦ под знаковым названием «Ресурсосбережение», строительство которого началось ещё в 1987 году; и многие другие большие и не очень, вычурные и простецкие, изначально нужные и изначально ненужные абандоны по всей Москве и области. Некоторые, как помпезный, судя по проектам, Аквадром на Аминьевском шоссе, были частично или полностью снесены, некоторые, простояв годы в запустении, всё-таки достраиваются, высосав из бюджета города и инвесторов невообразимое количество денег, как, например, БЦ «Оружейный». Но примеры достроенных долгостроев — это редкие исключения, только подтверждающие правило: у большинства самых грандиозных архитектурных задумок всегда есть огромные шансы так никогда и не осуществиться. Но, в отличие от просто нереализованных проектов, успевших посуществовать только на бумаге, долгострои сжирают миллионы рублей и долларов, разоряя своих инвесторов, пайщиков, дольщиков и городские бюджеты.

Ховринская больница. Фото: Munroe / Wikimedia Commons

Ховринская больница. Фото: Munroe / Wikimedia Commons

Судьба большинства долгостроев похожа. Строительство затормаживается или замораживается чаще всего по одной из трёх причин: из-за нехватки финансирования, из-за ареста или объявления в розыск одного из инвесторов или же из-за внезапно открывшихся фактов, мешающих строительству, как то — нанесение строительством вреда экологии, разрушение путей миграции всяческих сусликов и прочие неожиданности, которые, по большому счёту, должны были затормозить строительство ещё на стадии проекта, но в первый раз кто-то на лапу взял и на сусликов забил, а во второй — либо передумал, либо захотел больше.

Нехватка денег на грандиозное строительство в большинстве случаев объясняется банальными откатами, взятками и распилами. Даже если строительство из-за этого притормаживается на время, а не навсегда, на консервацию стройки денег не остаётся (да, консервация тоже стоит денег, и немалых), и за время простоя здание проседает, частично разрушается, стройматериалы и техника с территории стройки разворовываются, вандалы бьют стёкла, разрисовывают стены, гадят в помещениях, и дальнейшее строительство чаще всего становится невозможным. Разборка, утилизация и даже снос тоже стоят денег и тоже немалых. После всего этого недостроенные здания начинают перекупаться, чаще всего с абсолютно неясными целями, а порой владельцы попросту исчезают или же предпочитают открещиваться от долгостроя. В какой-то момент становится непонятно, кто владеет стройкой, несёт за неё ответственность и должен либо достраивать её, либо сносить.

Так они и торчат, возвышаясь над городами и весями, уродливые циклопические свидетельства одновременно широкой и непутёвой русской души. Разбудите меня через сто лет и спросите, что сейчас делают в России, и я отвечу: пьют, воруют и десятилетиями строят под снос огромные бессмысленные абандоны по амбициозным неосуществимым проектам.

На месте снесённого бульдозерами недостроенного театра кукол в Туле собираются построить очередной, стопятьсот первый, торговый центр со сквером и фонтанами вокруг. Не знаю, что там насчёт фонтанов и скверов, но уж ТЦ-то наверняка возведут. Половина торговых площадей в нём будут пустовать, ибо спроса на новый торговый центр на крошечном пятачке, на котором их уже четыре или даже пять, нет. И Тула Самоваровна будет едко высмеивать его в своём Твиттере, а тульская малышня будет ходить в до смешного простецкий кукольный театр, который по-прежнему ютится во «временном» здании, вот уже больше тридцати лет.

 

2.Protection
Эту замечательную иллюстрацию на заходе для нас сделал Иван Каменский. Иван, спасибо вам огромное!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

1 комментарий

  • света:

    количество абандонов в тексте зашкаливает, а также есть заброшенный абандон.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *