Оргазм Нострадамуса: я теряю контроль

«Оргазм Нострадамуса» — один из примеров того, как аудитория портит музыку. Говнари и обрыганы Улан-Удэ как персонажи мюзикла изящно сокрыли своими ирокезами один из самых мощных и глубоких феноменов оккультного блэк-хардкора 1990-х годов. При жизни солист «Оргазма Нострадамуса», Алексей Фишев, называл 99% своей аудитории нахлобучкой — непроходимыми тупицами, способными только на «прыжки до неба». Сегодня «Аудиошок» попытается развернуть космические смыслы и масштабную мифологию анархо-аморализма — мистического учения для мёртвых панков.

Эта история началась в Улан-Удэ девяностых годов. Впрочем, местные жители тогда называли родной город не иначе как Быдлоградом — и на то были причины. В те времена значительную часть населения составляли те, кого буряты называли головарами, моргарями и диковинным словом «зунтугло» (бурят. — ебанутый). Пропащие люди, они, казалось, навсегда утратили человеческий облик: агрессивные, глупые, старые, пьяные, смертельно больные, жутко злые и вечно орущие матом. Нечисть и демоны. Бывшие и будущие зэки. Все оттенки синего. Выходцы из соседних деревень, они олицетворяли самое тёмное состояние души — её отсутствие. Их называли быдлом. Потому и город — Быдлоград.

Orgazm3

В молодецком задоре к головарям присоединялась местная шпана, которая еще помнила боевой клич чанкайшистов семидесятых годов — криминальных группировок Октябрьского района Улан-Удэ, звучавший как «Уги-Няс!» (в переводе — «Смерти нет!»). К ним присоединялись «султанки» — банды приезжих молодых девчонок шестнадцати — девятнадцати лет в широкоплечих пиджаках и брюках. Не отставали и местные бригады: кроме «чанок» (чанкайшистов) в городе орудовали «чуваки», «братки» в телогрейках и с ружейными обрезами, а также «хунхузы» — каждый со своей сферой влияния.

Дети геологов и зэков с малых лет привыкали к чифирю, а лет в четырнадцать впервые пробовали «химку» — концентрированное гашишное масло, выпаренное из дикорастущей конопли с помощью ацетона, смешанное с табаком. Глядя на кайфующее потомство, опытные деды улыбались беззубыми ртами и повторяли: «На химку приморскую не сетую — сам курю и друзьям советую!». Разумеется, пили водку — как говорили в Забайкалье, «до талова», то есть, до рвотно-параличного конца, счастливого и бесславного. К совершеннолетию выжившие садились на иглу и превращались в диких животных, гниющих заживо.

Периферийный город Улан-Удэ был выброшен на самый край России; да и не был он Россией. Втиснутый между Европой и Азией, Быдлоград делил религиозные убеждения обоих «старших братьев». Западные буряты получили крещение от российских христианских миссионеров, пришедших в 1681 году с игуменом Феодосием. Восточные остались тибетскими буддистами (ламаистами). Между Улан-Удэ и Иркутском бережно сохранялись традиции шаманов, траектории путешествий в тонкие миры и слова камланий. В черте города существовала община староверцев, или «семейских», как их звали в Забайкалье. В девяностые годы Быдлограду была впрыснута мощная доза новых религиозных движений: Общество Сознания Кришны, Вера Бахаи, Церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней, Свидетели Иеговы, Церковь Объединения, движение Фалуньгун.

Orgazm4

Егор Летов, конечно, был далеко. Новосибирск — не Москва. Но Улан-Удэ был ещё дальше. В Новосибирске находился Академгородок, место сосредоточения интеллектуальной элиты СССР, где запрещённые книги были главным предметом разговоров. В Быдлограде из книг выдирали страницы для самокруток с «дустом». В Сибири панкам резали хаера, в Улан-Удэ — животы. Сибирь славилась шаманами, а головары жили в нескольких километрах от Монголии, которая прикрывала широкой спиной Китай и Тибет — точки исхода сакральных знаний. Как писал Леонид Андреев, боги Востока безобразны, а сам он ещё слишком воняет полосатым зверьём, его тьма и огни варварски грубы и слишком ярки… Именно здесь 2 февраля 1973 года родился Алексей Фишев, сверхрадикальный лидер панк-группы «Оргазм Нострадамуса» — священный засранец, идеолог анархо-аморализма. В городе его знали по кличке Угол. К началу предельно сосредоточенной деградации Фишеву было двадцать четыре года. Вот-вот должна была выйти дебютная пластинка группы — «Восхождение к безумию».

Это был 1997 год. Впереди было шесть студийных альбомов.

Жить оставалось тоже шесть лет.

«ГОРБУНЫ»

 

Среди трёхтысячной комунны панков Улан-Удэ самым авторитетным был Угол. В подвале детского садика, где собирались члены «Гидроклуба» (от слова «гидроцефал»), Угол был своим в доску. Прозвище «Угол» Фишев получил из криминалистики: «подольским углом» называют обрезок металлического проката в виде угла, прикрепляемый к предплечью изолентой. В итоге получалось нечто похожее на заточенные в районе кулаков наручи Шреддера из «Черепашек-ниндзя». Угол приучился орудовать такими с раннего детства.

Однако за пределами панк-общины, у себя дома, Угол становился едва ли не главным интеллектуалом города: его книжные полки украшали книги греческих философов и суфиев, Гурджиева и Блаватской, сборники буддийских мантр и трактаты французского оккультиста Папюса о чёрной и белой магии. Рядом стояли зачитанные до дыр собрания Гегеля, Ницше и Шопенгауэра. Из художественной литературы — Мамлеев, Роберт Льюис Стивенсон, Достоевский. В письмах своим друзьям — бурятским алкоголикам — он советовал «Антологию французского сюрреализма» и Григория Климова — в частности, «Имя моё Легион» и «Князь мира сего». Но ближе других был Набоков. Угол вспоминал, что в «Приглашении на казнь» (а может, в Blind Sinister или «Пнине» — он так и не вспомнил) его поразила идея тела как скафандра души, бороздящего просторы жизни.


Образ тела-скафандра, тела-оболочки — вторичного, хрупкого и ненужного тела — надолго поселился в текстах Угла. В песне «Быдло» Угол бубнит: «С глюкоманским задором войди в свою роль, твоё тело скафандр, ты — космический странник». В треке «Кладбищенская» — инструктирует: «Выкопай в планете яму, в ней скафандр закопай; холмик-ромбик методично, аккуратно огребай». Угол сердится на концепцию физического тела не столько из-за хрупкости «скафандра», сколько за искажения перспективы реальности. В одной из самых личных песен Угла «Танго ничтожеств» души в виде уродливых существ (о которых — чуть ниже) кривляются на некоей условной Танцплощадке жизни. Чудища и слепыши в «костно-кожаных скафандрах» танцуют вслепую, ведь «сквозь скафандров светофильтры им не видно ничего». Красоте их танцев мешает груз ненужных знаний на плечах — символические рюкзаки, которые доверху набиты цифрами, буквами, именами, временем и прочим барахлом. Со временем их скафандры разрушаются. В последний момент «смерти скафандра» чудовища покидают Танцплощадку навсегда. Не думавшие о смерти, они оказываются потеряны в великом Нигде. Единственное, что они могут, — кричать в пустоте лимба между жизнью и смертью: «Блядь, куда я попал, где мои вещи?!».

«ТАНГО НИЧТОЖЕСТВ»

 

Спасение от такой участи Угол видел в осознанном разрушении скафандра через деградацию. Рюкзак со знаниями нужно сбросить. При осознанности этого процесса разрушение скафандра перестаёт быть трагической неудачей и становится волевым прерыванием связи с миром живых — нечто вроде отстыковки шасси от самолёта камикадзе. Рюкзак тянет вниз, не даёт разогнаться и настигнуть дикий идеал, которому «…дарят звёзды свою зверзость». Обрести зверзость можно одной ценой — сойти с ума для профанного мира. Три ключевых образа в поэзии Угла — ребёнок, дурак, пьяница — символизируют такую смерть ума. Погружение на этот уровень является не спуском вниз, а подъёмом на недосягаемые и закрытые вершины, лавкрафтианские «Хребты Безумия»:

Восхождение к безумию —

Ох, как труден этот путь.

Мы идём тропою узкой,

И с него нам не свернуть.

И мерцают миллиарды

Ослепительных огней:

Восхождение к безумию —

Это право королей!

С каждым шагом больше света,

С каждым вздохом тише боль,

В каждом слове больше смысла,

В каждом жесте ты король;

На устах наших улыбка,

Глаза рвутся из орбит!

Ну, ещё одна попытка,

И душа воспламенит!

И, карабкаясь по скалам,

Познав истину, дошли

До блаженного безумства

Альпинисты-короли!

«ВОСХОЖДЕНИЕ К БЕЗУМИЮ»

 

Достижение этого состояния Угол видел в максимально аморальном поведении. Себя и своих приближённых Угол называл анархо-аморалистами. Практики достижения: трансгрессия, провокация словом и действием, немотивированная агрессия, лишённые смысла поступки (романтический «Угон трамвая») и отрицание всякой этики и идеологии как чисто интеллектуального, рюкзачного конструкта. Когда «Оргазм Нострадамуса» пригласили на фестиваль «Антифашизм», Угол приветствовал толпу словами:

Мы представляем здесь рупор антиэлиты.

Нам похую как на левых, так и на правых.

Наша идеология перпендикулярна всем вашим потугам, демагогиям и отмазкам!

Другой концерт Угол начал с речи:

Мы ничего никому не хотим доказать. Ясно ведь, что пути-то нет никакого.

Хуй вам, духовно продвинутые — и политически продвинутые тоже.

Мы занимаемся запредельностью и экзистенциализмом.

В 1998 году выходит второй альбом «Лихорадка неясного генеза». Группу покидает Резан — лучший друг Угла, двухметровый великан в маскхалате. Резан отвечал за бэк-вокал и сценическое шоу — имитировал суицид (однажды на самом деле вскрыл вены, не рассчитав удар бритвой), он же втыкал огромный нож в бутафорский горб Угла. Резан покинул группу не по своей воле: в пьяной драке он получил в горло кухонным тесаком «Zepter» и потерял голос на два года. Примерно в это же время в психушке оказывается один из активистов «Гидроклуба» по кличке Киса. Именно он нарисовал логотип группы, гидрокрест (перекрещенный квадрат), который узрел в сновидении. Никто из коллектива так и не выдал смысл гидрокреста; кто-то называл его замурованной прорехой, кто-то — заколоченным окном в рай. Желанные смерть и безумие оказались совсем рядом.

Там, где кончается ослепительный глюк,

Там начинается тусклый свет.

Если меня вдруг по пьяни убьют,

мне снова будет ноль лет…

Со смертью нужно смириться. В тантрическом буддизме (Ваджраяне), который всегда привлекал Угла, есть понятие «Пхова» — то есть йогическая медитация на свою смерть. Только прорабатывая процесс своей смерти, можно отработать правильный выход души из тела при реальном умирании. Иначе можно переродиться в мире демонов — а кто этого хочет? Угол был начисто лишён иллюзий о том, каким образом смерть настигает человека в конкретной среде Быдлограда девяностых — драка или поножовщина, алкогольное отравление, передозировка — все прикладные варианты умирания были проработаны Углом в его песнях-медитациях самым тщательным и неприглядным образом. Одна из самых откровенных песен на эту тему называется «Смерть Аморала»: там, в луже всех возможных выделений умирающего тела, Аморал отходил в мир иной, а зловещие люди всем миром, всем народом, от мала до велика, помогают ему мучительно сдохнуть.

«СМЕРТЬ АМОРАЛА»

 

В некоторых песнях («Званый ужин», «Регламент хронического счастья») возникает мотив Алмазного трона. Этот трон прекрасен и нерушим, подобно алмазу; оседлавшего трон настигает просветление, сравнимое с мгновенным ударом грома или вспышкой молнии. Алмазный трон — это заслуженное место «безумца-короля», который символически накормил своих гостей (то есть внутренние страхи и страсти) кашей-малашей из собственных мозгов. Алмазный трон почти недостижим, но отнюдь не неподвижен, поскольку является не объектом, а путём. Его следует расценивать скорее как синоним алмазной колесницы — одного из буквальных названий того же тантрического буддизма. Верхом на алмазном троне безумец-садхака буквально «катапультируется» из этого мира:

Кому суждено гореть —

Тот, стало быть, не утонет.

Сработает катапульта —

Взлечу на алмазном троне!

Вырваться из земного плена навстречу зверзости помогают звери. Стихи Угла вмещают огромное количество звериных образов. Тут и там по песням «Оргазма Нострадамуса» скачут вши, ползают черви, скребутся поскрёбыши, прыгают красные лягушата, светят светлячки… Заморыши крутят руки титанам, попугай мчится «со скоростью тьмы», рёвы хнычут и ползают по потолкам, слепышки колют дровишки, «к глазишкам приделав горящие угли», а попрыгунчики скачут и превращаются в пули. В космосе ползёт черепаха, в небе летает жуткая Птица-гном, а в земле копошится тотемное животное Угла — Крот-слепыш и его антагонист — Антикрот. Слепой и глухой, Крот роет бесконечные туннели, прошивая Землю насквозь. Как иголка с ниткой, он сшивает поверхность и то, что находится под ней. Крот-слепыш путешествует «выше кладбища, ниже солнышка» и соединяет два мира — живых и мёртвых. В песне-манифесте «Раздражение Аморала» — диалоге Угла с образом бога — Угол отвергает предложенную «путёвку в рай». Стаи прекрасных птиц перечёркиваются криком героя: «Свет я ненавижу! Не люблю цветы! Мои звери это — слепыши-кроты!». Все эти звери — призраки другого мира. Мира зазвездия.

Проникновение в зазвездие

На невозможных парусах.

На мёртвых и забытых песнях,

На погребённых городах.

На сломанных собачьих лапах,

На крыльях раненой совы

На бормотаньях вурдалаков,

На всаднике без головы.

Зазвездие, космос — открытый и внешний, а заодно тождественный ему внутренний микрокосмос — другой важный мотив песен Угла. Космос — это транзит, переходная точка из обывательского плавания в скафандре к достижению своей личной зверзости. По мифологии Угла, космос раскинулся на теле жалкой собачонки на хромых лапах — той самой, которую маленький Леша Фишев увидел однажды на улице Улан-Удэ; той самой, которая мгновенно дала ему силы и пробудила ото сна: «Посмотри — её лапа на Солнце, экскременты её на Луне; весь ночной небосвод — её морда, и слюна на Полярной звезде». В космос улетает алмазный трон тантрика-практика; в космосе, как в пространстве тотальной смерти, опустошается рюкзак со знаниями. Там же отстыковываются последние ступени физического тела. К 2001 году «гидроцефалы» Быдлограда стали покорять космос.

«ПОСЛЕДНИЕ СЕКУНДЫ ЖИЗНИ»

В течение 24 часов мне предписано покинуть этот прекрасный мир.

Что ж… Опять прыгать с трамплина… Опять прыгать с трамплина!

К моменту выхода пятого студийного альбома «Эстетический терроризм» (2001) художник Кот вышел из психушки и устроился работать монтажником на ТЭЦ. Горло Резана зажило, но к тому моменту он уже осел в Москве и забросил музыку. Зато гитариста Архипа ждала незавидная судьба. С жесткого похмелья он вышел на улицу и трагически осознал, что не сможет дойти до магазина. В ближайшем гараже он попросил мужиков опохмелиться. Те решили «подшутить» над незнакомым алкоголиком, налив ему в стакан щёлочь — а по другим данным, аккумуляторную кислоту. Так или иначе, в электричке до вокзала Архип начал выплёвывать свой пищевод. В склифе у него началась пневмония, от которой он и скончался. Сегодня прах Архипа покоится на родовом шаманском кладбище. Следом в страну Вечной охоты отправился художник Леонид Банзаракцаев по прозвищу Банзай. В том же 2001 году он умер, едва закончив обложку для «Эстетического терроризма».
После смерти Архипа Угол собрал новый состав группы и начал репетировать свежие песни, но 22 ноября 2003 года смерть настигала и его. В тот вечер Угол со своей девушкой пришёл в Санкт-Петербургский клуб «Dead Fish», крепко выпил и отключился в душной каморке под трубами. Проснуться ему уже не довелось. Через четыре дня его тело забрали из Екатерининского морга и отвезли в цинковом гробу на самолёт в Пулково. Позже судмедэкспертиза обнаружила в крови Алексея Фишева больше семи промилле алкоголя, при смертельной дозе в пять промилле. Смерть Угла поставила точку в истории группы «Оргазм Нострадамуса». Музыканты разбрелись: следы басиста Зомби теряются; барабанщик Егорик два года гастролировал с группой Стаса Михайлова (!), а потом забросил музыку.

Мы лишние с тобою на карнавале жизни.

На карнавале смерти мы очень даже кстати.

Orgazm2a

Но в истории анархо-аморализма осталась последняя священная скрижаль: репетиционная демо-запись последнего, невышедшего альбома «Анти-Всё» (2003). В ней — много спокойного осознания скорейшей смерти («До наступления смерти»), мрачные признания своих ошибок и заблуждений на пути практика Варджаяны («Пробуждение»), нежнейшая наркотическая версия «Лесного Царя» Гёте («Гоха»), манифест массовых беспорядков («Анти-Всё»), хохот космического протеста («Вселенский Андеграунд»). После буквальных вёдер пива, после водки с тареном, после тридцати лет в Быдлограде Угол навсегда прощается со своим разумом, деградирует в бессловесное чудовище, речь которого всё чаще заменяют звукоподражания. Его глаза заполнены землёй, а оптика, с помощью которой он наблюдал земное копошение людей и мистических зверей, пришла в негодность:

Телескоп разбился вдребезги;

Стёкла везде, стёкла;

Стёкла, стёкла, стёкла!

Снова дыбом встал асфальт…

Снова стало ярко всё,

А потом поблёкло.

«ПРОБУЖДЕНИЕ»

 

После смерти Угла не осталось ничего. Лишь немой Чудо-плотник в чернеющем Нигде продолжил усердно мастерить горбы и гробы для будущих анархо-аморалистов. Горбы и гробы — самые частые образы из песен Угла. Они были и остаются символами смерти и уродства как божьего благословения: «…горбы на том лишь свете раскрываются, в пару сильных, стройных крыльев расправляются; горбуны туда затем и отправляются». Страшная игра слов, она звучит необыкновенно и никак не втискивается в узкое ухо, не разодрав его вместе с мозгами. Быть может, всё дело в том, что необыкновенное на языке нашего ворчания невыразимо, а прекрасное по-прежнему принадлежит немногим?

6.aesthetics

Эти замечательные иллюстрации для нас подготовил проект Bojemoi. Ребята, огромное спасибо!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оценка Аудишока

3 Секси

7 Грув

8 Температура саунда

10 Поэзия

9 Чувствуете

НЕПОСТИЖИМОЕ И ВЕЧНОЕ

26 комментариев

  • Ксения:

    Блестящий анализ даже не творчества, а личности в целом. Очень талантливо.

  • a_nu_nahuy:

    Отличнейше раскрыта тема.
    Но не хватает мелких подробностей аааааааааааа!!!!

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Спасибо! Материала для статьи было собрано очень много — например, история Резана о том, как Угол практиковал приворот девушки с помощью черной магии. Пришлось жестко структурировать материал, чтобы за деталями не сокрылось главное

  • карандаш:

    Обзор интересен, но больше говорит о вкусах и поисках автора, чем о личности и творчестве Леши. Много домыслов выдаваемых за правду. Не было фестиваля “Антифашизм”, я иркутянин и у меня есть видео с этого мероприятия. Нельзя называть любой панк-концерт фестивалем, разные цели и средства. Буддистом Угол не был, Пхову не проходил, хотя в среде его окружавшей, было много людей, интересующихся дхармой, и многие идеи Леша брал подобно трудолюбивой пчеле с разных цветков. Говорить, что он был философ и поэт с “глубиной” попросту смешно, и в поэзии и в его учении не было системы – больше картинки алкогольного бреда. Тексты “ОН” в плане поэзии не выдерживают критики и он сам это признавал. Ценил стихи Башлачева, не любил Летова – это из личного общения.
    Что было точно и не отмечено автором. Было огромное желание красоваться и вести за собой, чем успешно пользовался. Несомненная харизма, во многом был просто красавец и острослов, чего не скажешь о толпе его адептов.
    А в целом автора поздравляю, создано посмертное обоснование и введение Угла в ряд мистических героев для поклонников его секты.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      “Антифашизм” — это концерт, а не фестиваль? Ошибка. Пришлось ориентироваться на доступные публикации, материалы, воспоминания, поскольку лично не был очевидцем тех событий. По поводу буддизма: я не писал, что Угол был буддистом и проходил Пхову, просто он явно знал о Варджаяне и соответствующих практиках, и некоторые текстовые параллели для меня казались и кажутся очевидными. По поводу отсутствия глубины и главенстве алкогольного бреда — тут поспорил бы. А про личное общение — очень интересно, расскажете поподробней, каким он был в разных ситуациях, какой характер, какие истории приключались? Близко его знали?

      • карандаш:

        Делали с моим другом Александром Горским несколько концертов “ОН” в Иркутске, выпускали им альбом, панк сцену восточной Сибири знаю не по наслышке. Причиной расставания с организацией концертов “ОН” стало стремление группы заигрывать с правыми политическими организациями, но личное общение было. В Улан-удэ до и после “ОН” было много интересных команд. Послушайте “Империю снегов” того же времени – альбом “Этнодрайв”, группу “Одиум”. Рассказывать можно много, да и рассказчиков много, но нет смысла делать это в вашем обзоре, он самодостаточен. Зомби есть вконтакте, также есть Петр, Сабрина, много достойных героев для рытья вглубь и ввысь))

  • Роман К.:

    Неплохо, но местами много демагогии, нежели каких-то действительно дельных рассуждений. Вот, мол, Угол думал так, Угол думал то, Угол думал се.

  • Ксения:

    Была дома у Угла. У него, действительно, было очень много книг, а между полками висели повешенные куклы, с разрисованными мордочками в стиле “Kiss”. Часто пересекались с ним. Сложный человек, как он, однажды, сказал: “я не живу своей жизнью, а играю роль, я даю им то, чего они хотят”. Поэзия у него рождалась сама собой, везде и постоянно. Думаю, что даже самые преданные фанаты “ОН”, даже его друзья, видели его очень поверхностно, что в принципе, не удивляет. Быдлоград он и есть. Вспоминаю годы, проведенные в Улан-Удэ, все эти тусовки… Сплошной алкоголизм и споры: кто кого перепьет или кто кого перефилософствует на тему: почему нужно быть уродом. Кажется, что и сейчас ничего не изменилось. Та же тусовка, все те же люди… Также ходят по привычным местам попоек и выпрашивают сигареты, деньги, бухло. Потерянные люди. Прежде всего, для самих себя. Варятся в своем котле и не хотят двигаться дальше, идти к своим целям. Угол хотя бы чем-то отличался. У него была цель И вполне обычные человеческие мечты, о которых он мало кому говорил.

  • Ксения:

    И все -таки теория о стремлении выбраться из своего скафандра имеет место быть. Возможно, не в прямом смысле. Возможно, этим скафандром была не телесная оболочка, а окружение Фишева, город… Просто по-другому там сложно было жить.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Насчет скафандра как метафоры города, окружающей среды — интересная мысль! Ксения, а не помните, что еще стояло на книжных полках Угла?

  • Сергей:

    Статья поганая.Анализ Липовый.У Романа явно страдает как география,так и сказочные представления об Улан-Удэ.Я жил там в этот же период и не редко похмелял Угла.К ваджраяне Угол не имел никакого отношения.И буддистом он не был.Птица-гном посвящена Максиму Пшеничникову(погоняло Птица) .Они к нему бухать пришли ,а угол с бабой был вот и написал эту песню.Шопенгауэра Угол знал плохо,как и остальную философию,читать любил в основном художественную литературу типа Климова.Я ему как-то Бердяева и Ильина принес,понравился только Бердяев в последствии я с ним сменялся на Лосева,которого он так и не прочитал.Достоевский нравился Углу.Анархо-аморализм имеет совсем другое значение и изменялось с возрастом.Статья полная фантазия поклонника да еще в поганом ключе вот о таких Угол говорил быдло.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Уже выше отвечал про то, что в статье нет прямого заявления о причастности Угла к Варджаяне и Пхове — есть о явном заимствовании образов. Насчет Улан-Удэ тебе виднее, я основывался на множестве научных статей и диссертаций о состоянии города в 1990-х годах, неформальных объединениях и истории. Про Птицу-Гнома не знал. Давай подробнее про книжки, анархо-аморализм и его изменение с возрастом?

      За комплименты спасибо, старался как раз для тебя.

      • Сергей:

        Диссертации видимо писали испуганные нефоры. Поножовщина была среди уголовников.Неформалы только получали пиздюлей.Раз в 2 недели можно было получить.К этому периоду Угол уже редко появлялся среди неформалов.У них появилась своя тусовка,которая сопровождалась пьянством,анашой и говорят героином(хотя последнего я не видел).Среди вот этих Угол был наиболее начитанный и талантливый,хотя и Волк ,и Вирус и др были далеко не глупы.Первоначально Угол продвигал анархизм,как свободу от быдла якобы основывающуюся на работах Кропоткина,не знаю,как глубоко это сам понимал.Как-то Угол позвонил и попросил придти к нему и похмелить , я как раз читал Ницше идеи морализма имморализма и аморализма.Углу так понравился аморализм хотя я настаивал на имморализме,так зародился анархо-аморализм.Так получилось значение неприятие морали тупой быдлы.Здесь уместно вспомнить гопников.Вот представь себе подходит толпой к тебе уголовная шваль с намереньем отпиздить и нагрузить, и начинает впаривать какую-то хуйню. Вот чтоб не запинали начинаешь с ними разговаривать. И что можно объяснить тупому? Свои душевные переживания? Ты сразу попадаешь в разряд лохов,которого нужно отпиздить. Они якобы все по понятиям, а когда понятия начинаешь анализировать получается полное говно и все наносное благородство испаряется.И это благородство применимо к 90% населения-это и есть быдло и город быдлоград(пьянство,хамство и разврат). Как видишь идея анархо-аморализма была довольна моральна,раскрывала наносное благородство.Для Угла пьяница был гораздо моральнее чем какой-нибудь чиновник.Это сопротивление и притягивало людей.Но к концу жизни Угла стала поглащать звездная жизнь и пьянство. Морализм начал исчезать,превращаться в разнузданость,но не успел развиться Угол помер. А многие панки пытаются перенять почему-то говно и кривляния.Ну просто попсера в ирокезах.

  • Алёна:

    Спасибо за статью. Появилось желание послушать и понять. Раньше, только заслышав их песни, затыкала уши.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Пожалуйста! Если такое желание появилось — значит, цель автора достигнута.

  • Ксения:

    У него на полках было много книг о музыке. Диски валялись: “SexPistols”, Летова, КиШа (насколько я понимаю, он их не очень любил слушать, но дружил с ними, вследствие чего, они даже посвятили ему пару песен, типа “Похороны Панка”). Книги о философии были. Шопенгауэр, Кант, Ницше, о котором он много говорил, особенно о книге “Так говорил Заратустра”. Про тусовку… Большинство как раз-таки и было самым натуральным быдлом. Вирус: алкаш и насильник, омерзительный тип, на деле просто сумасшедший. Волк начитанный, но знания весьма поверхностны. Вглубь философии никто из них так и не добрался.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Класс, спасибо за комментарий! Слышал про дружбу Угла с Горшком, по слухам «Оргазм Нострадамуса» у Горшенёва в большом фаворе был, а про посвящение песни «Похороны панка» не знал — это очень круто, конечно.

  • Patty:

    А ничего, что Банзай жив-здоров? Автор, поменьше пафоса, побольше фактов. Такое ощущение, что ты сам себя нахлобучил, уйдя в дебри пространных размышлений.

    • Роман Навескин Роман Навескин:

      Ну хорош. Ничего, что я про Леонида Банзаракцаева, а не про Андрея, о чём прямо пишу в тексте? Не веришь мне — уточни у Бурятского Общества Свободных Художников. Книга «Эстетический Терроризм: Сборник работ творцов кисти и пера» (Улан-Удэ, 2005 г.) посвящена памяти Алексея Фишева (1973-2003) и Леонида Банзаракцаева (1970-2001). Обоих звали Банзаями, поскольку братья с одной фамилией. Андрей по-прежнему творит и здравствует, ну и слава богу — долгих лет жизни ему.

  • Живой я….. живой)))) и книга наша ….и Б.О.С.Х. живой…..

  • Абонент:

    Статья мне понравилась. Большая работа проделана автором. Тот факт, что Алексей Фишев умер в клубе “Dead Fish” поразил.

  • Grenland:

    Автор статьи достаточно четко выразил основной мессэдж ОН. Комментаторы чувствуют некую ревность в силу их знакомства личного с Углом. Их задевает, что автор увидел больше, чем они. Хотя у каждого своя точка зрения и каждый в чем-то прав.
    Отличный анализ. Прошу проанализировать и другие “адские банды” наряду с ОН о которых Угол упомянул в интервью. Именно адские банды сделали Улан-Удэ ультаконтркультурной столицей России.

  • сергей:

    талантливо написано. спасибо!.

  • Дмитрий:

    Я вырос в соседнем к востоку городе от УУ и у нас та же картина была в конце 90 начале 2000. Спасибо предыдущему комментатору за пояснения амморализма. Любил в юности музыку Угла и сотоварищей что уж сказать. Мне очень симпатична эта гротескная персона до сих пор. Спасибо автору за статью, глубоко копнул. В Фишеве была какая то особая мистика. Загадочность и сила.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *