Пыльный Джон

Fante1

Сегодня наш штатный Аполлон Федя Тихонов расскажет об одном из самых своих любимых авторов, американце итальянского происхождения Джоне Фанте. Кроме Феди писателя и сценариста Фанте нежно любил Чарльз Буковски, который и возродил интерес к мастеру прозрачной лирической прозы, переиздав его романы в конце 70-х. А мы перечитываем их снова и снова и снова.

Если вы забрели в книжный и, взяв в руки книгу, читаете первую строку: «Я был молод, голодал, выпивал и пытался стать писателем», — поумерьте свою уверенность насчёт принадлежности этих строк Чарльзу Буковски: это вполне может быть книга Джона Фанте. И всё же это слова Чарльза Буковски из предисловия к роману Джона Фанте «Спроси у пыли» — того самого, который сильнее всего повлиял на творчество и стиль самого Хэнка.

Возможно, без Фанте и не было бы того самого Чинаски — лиричного неудачника с большим и тёплым сердцем, пытающегося отыскать спокойное местечко в сгорающем от человеческой тупости мире, чтобы устроиться там, любить и быть любимым (у лиричных лузеров попытки с любовью получаются так себе).

Джон Фанте родился в 1909 году в Денвере, штат Колорадо, учился в Боулдере, большую часть жизни жил в Лос-Анджелесе и умер от осложнённого диабета в 1983 году. Он прожил долгую, сложную, полную драматизма жизнь, в конце которой ослеп, — но всё равно продолжал заниматься писательством. Начало его литературной карьеры пришлось на годы Великой Депрессии, и один из издателей ответил ему что-то в духе: «Какая писанина, сынок, посмотри, какое тяжёлое время». Почти всю жизнь Джон зарабатывал на жизнь сценариями фильмов для Голливуда, среди которых есть такие фильмы, как «Полнота жизни», «Мы с моим мужчиной» и «Святой поневоле».

Его первый опубликованный биографический роман «Подожди до весны, Бандини» вышел в 1938 году. Его слог и стиль письма — терпкий коктейль из боли и юмора, отчаяния и надежд — уже заметен, но ещё не достаточно выверен и воспринимается не так остро. Но уже в следующем году свет увидело его самое знаменитое и отточенное по стилю произведение «Спроси у пыли», которое так поразило Чарльза Буковски. Когда Буковски нашёл эту книгу в библиотеке Л.А., он радовался ей, как открытию собственной золотой жилы. Вторым автором, самым серьёзным образом повлиявшим на Буковски как писателя, стал Луи-Ферданинд Селин. Это, чёрт возьми, неплохая компания.

Но вернемся к роману. Эта книга — настоящая мощь и золотой слиток американской литературы первой половины ХХ века. Фанте открыл свой стиль: он вдохнул в печатные строки саму жизнь со всем, что в жизни есть: эмоции, любовь, юмор, боль, драма, самоирония и правильный, жизнелюбивый цинизм. «Спроси у пыли» — и есть сама жизнь. Это большой, пыльный и жаркий Лос-Анджелес 30-х, итальянцы, мексиканцы, дух кризиса и войны, здорового (и нездорового, впрочем, тоже) авантюризма, алкоголики, золотодобытчики, писатели и работяги, это секс на стоянке придорожного кафе, дешёвое пиво после секса в придорожном кафе и это удар в лицо от жирного мексиканца после пива в придорожном кафе. Весь этот уличный язык течёт шумным потоком, погружая читателя в жизнь.

Кажется, что история любви между эмигрировавшим в США с семьёй молодым итальянцем Артуро Бандини и мексиканкой Камиллой предвещает скуку и гору штампов. «История любви» — вообще само по себе ужасно звучит, нелепо и потёрто, как седло, — но тут совсем другой случай, так как красоту произведению придаёт вовсе не содержание, а форма. Тот самый случай — обожаю такое, — когда слог (и чёрт дери меня, на любом языке мира магия слога, единожды приданная рукой автора тексту, не просто живёт и работает, но царствует) превалирует **над содержанием.** И когда форма делает с произведением то, что так редко бывает с литературой: она оживляет текст. Строчки, которые не несут глобальных смыслов, но от которых идут мурашки, когда читатель с неосознаваемой глупой улыбкой и полуоткрытым ртом непроизвольно падает на размеренно качающие его волны слога.

Книгу «Спроси у пыли» экранизировали в 2006 году с Колином Фареллом и Сальмой Хайек в главных ролях, но фильм (что абсолютно закономерно) до книги не дотягивает сильно: всё потому, что её соль — совсем не в истории, а в том, как она написана (очень просто — но вам никогда не взломать этого кода, киношники). Печатный вариант в наших магазинах вы не найдёте: книгу в России давно уже не выпускают, и остаётся довольствоваться электронными носителями (или сочинить петицию).

Хотя, наверное, так даже лучше: когда мир окончательно сгорит в огне Конца света, книги Джона Фанте на русском не сгорят, потому что их выпустили так давно, что они сами превратились в пыль.

6.aesthetics

Эту  иллюстрацию на заходе для нас подготовил проект Bojemoi. Ребята, огромное спасибо!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *